ХУРШЕД МУСТАФАЕВ: «ОБОЖАЮ ИГРАТЬ МЕРЗАВЦЕВ!»

          Душанбе, 10 сентября. (НИАТ «Ховар», Тахмина Гоибназарова). — В канун открытия нового театрального сезона и премьеры спектакля один из ведущих актёров Русского драматического театра им. В. Маяковского Хуршед Мустафаев рассказал НИАТ «Ховар» о кулуарах театральной жизни и о своей новой роли. Тридцатилетний выпускник Института искусств Хуршед Мустафаев играет все главные роли в ведущих спектаклях театра.           — Хуршед, поздравляем вас с премьерным спектаклем. Уже можно сказать, что работа над ролью окончательно завершена?         — Мне кажется, не стоит преждевременно обольщаться по поводу абсолютной готовности роли. Во-первых, потому, что судить всегда зрителю, а мои внутренние ощущения говорят о том, что роль никогда не может быть завершённой. Я всегда ощущаю некую неудовлетворённость.          Но сейчас, когда мною сыграно немалое количество ролей могу сказать с уверенностью, что каждый раз, вновь и вновь возвращаясь к роли, ощущаешь некое новое её видение. Порою никак не можешь исполнить эпизод, даже фразу отдельную не знаешь, как произнести, но проходит время и всё получается, и всё удаётся.         — Вы упомянули чувство неудовлетворённости. Часто бываете недовольны своей работой?        — Я всегда ей неудовлетворён. А порою даже зол на себя, когда чувствую, что не справляюсь с ролью. Мне кажется, что довольный собой актёр обречён на провал. Такой актёр — бесталанен.         — А важно, что о вас скажут?        — Безусловно. Актёр работает для людей, у них на виду. И поэтому любая критика и любой комментарий просто необходимы.         — Критику в свой адрес легко слышать?         — Пусть меня лучше критикуют. Ведь так я смогу исправлять ошибки и недочёты. Терпеть не могу, когда меня нахваливают, воспевая талант. Вы знаете, на мой взгляд, истинное творение просто обречено быть раскритикованным.         — А вы часто осуждаете тех персонажей, которых играете?         — Осудить всегда сможет зритель. Я оставляю за собой право полюбить его, оправдать и попытаться понять.         — Даже, если это самый отъявленный мерзавец?          — Обожаю играть мерзавцев и негодяев. В них есть особый темперамент, эмоции. Роль всегда подвижна. И потом, она интересна. — Отыскать в персонаже то, что вызовет у зрителя сочувствие и симпатию.          — Ваш герой в спектакле «Любовь пэри» достаточно противоречив. Вы смогли для себя оправдать то, что он предал любовь, во имя земной славы и суеты?          — Я ему глубоко сочувствую. Нельзя играть роль, не любя свой персонаж. Он мне очень симпатичен, ведь он так талантлив. И поэтому так противоречив. Но тем он и интересен зрителю.         — А вы бы как поступили на его месте?         — Нет, я конечно и секунды не помедлил с выбором. Любовь дороже всех благ.         — Это сложная роль?         — Нет, скорее вымученная. Играть на стыке противоречия и отчуждённости невероятно тяжело. Я работал над ролью долго. Были и слёзы, и гневные крики и метания по сцене. Зато теперь я просто сроднился со своим персонажем.         — А никогда не возникало такого ощущения, что, начиная работу над новой ролью, «роднясь» с ней предаёшь все те, которые играл прежде?         — Репетируя новую роль, всегда можно преобразиться в свою прежнюю. Хотя, конечно есть и те, которые хочется играть всегда.        — Любимая роль есть?        — Все близки и любимы. Была в моей творческой жизни роль, которая сделала меня настоящим известным актёром. И за это я ей очень благодарен. Это роль Эдмонда в «Короле Лире». Сначала я играл её во втором составе, был, что называется запасным. В премьерном спектакле играл мой хороший знакомый. Но когда сыграл я, не осталось сомнений, что Эдмонд — моя роль, и никто не исполнит её лучше меня.         — Вы сказали «хороший знакомый», а что друзей в театре нет?        — Нет и быть не может! Таков закон закулисья — сегодня ты друг, а завтра можешь оказаться предателем.         — Были ли такие роли, которые играть не хотелось?         — Не хотелось, но приходилось! У нас ведь контрактная система теперь действует. Мы заключаем контракт по занятости, и согласно которому я не имею права отказаться от предлагаемой роли. Но я всё же рад, что мне позволяют исполнить её так, как мне хочется.        — Но ведь, если работа не в удовольствие, она не удаётся?        — Достаточно просто научится любить то, что ты делаешь, в любом проявлении. Мне однажды случилось играть в спектакле «Утешитель вдов». Очень я не хотел роли главного героя. А когда взялся за неё, просто понял, что ничего не знаю о подобных типажах. И это интерес разжёг во мне желание работать.         — А сам факт зависимости от режиссёра, от контрактов и от прочего не разрушителен для творческого духа и работоспособности?         — Безусловно. Это очень мешает работать. Но я просто — фанатик, и поэтому ни за что не откажусь от работы.         — Скажите, актёр Хуршед Мустафаев — конфликтный партнёр? Часто ли возникают разногласия?         — Вот уж чем могу похвалиться. Партнёр я очень удобный. Никогда не позволю себе блистать на сцене, затмевая свою партнёршу.           Мы на равных. Она помогает мне, направляя линией своего персонажа, а я — ей.         — Есть роль, которую вам хотелось бы сыграть?         — Да, я просто мечтаю о роли Иисуса Христа.         — А как же пристрастие к отрицательным персонажам?          — Понимаете, все отрицательные герои — отверженные, зритель их осуждает. И Иисус в своё время был предан и отвергнут народом, во имя которого пришёл на эту землю.          — Уже есть какие-нибудь наработки, как вы исполните эту роль?         — Да, они живут во мне, растут, и каждый раз с новой силой захватывают воображение.         — Раз уж речь зашла об историческом и библейском персонаже, скажите, кого играть сложнее — героя современной пьесы, или историческую личность?          — Историческую, конечно, ведь ощущаешь такой груз ответственности. Вообще, классика — вещь не простая.          — Вы суеверны? У вас есть какая-нибудь примета, исполнение которой придаёт вам силы?         — Не то, чтобы я был суеверным. Но всегда перед выходом на сцену, я целую подмостки и прошу благословения у мэтров, игравших на ней.         — Кстати, о мэтрах. Нередки случаи, когда востребованный и известный актёр, старея, уходит на задворки театральной жизни, довольствуясь эпизодическими ролями. Вы готовы к такому уделу?         — Да. С первых своих шагов на сцене, я приучал себя к тому, что однажды придётся отступить. Я даже согласен играть эпизоды и быть просто немым персонажем. Но театр никогда не смогу оставить.