С КОСМОНАВТОМ ЗА РЮМКОЙ КОНЬЯКА

          Душанбе, 10 декабря. (НИАТ «Ховар», Олег Соболев). — Начало декабря 1975 года было тёплым. Погода словно специально предоставляла возможность полностью выполнить программу пребывания в Душанбе лётчиков-космонавтов Севастьянова и Макарова. Освещать их визит довелось мне, и это была напряжённая, ответственная работа, какой я ещё не никогда не выполнял.           В своём архиве я бережно храню первый репортаж под заголовком «Я видел из космоса Душанбе», потому что эту вырезку из газеты подписали Севастьянов и Макаров. Вот их надпись: «Товарищу Соболеву с большой благодарностью и пожеланием успехов». Вот отрывки из этого репортажа: «2 декабря в Душанбинском горкоме партии состоялась встреча славных покорителей космоса с партийными работниками и журналистами столицы республики… Говорит Севастьянов:           — Все вы знаете о полёте в 1970 году экипажа космического корабля «Союз-9» в составе Андрияна Николаева и Виталия Севастьянова. Летали мы тогда 18 суток. И вот нынче, в мае, то есть 5 лет спустя, мне довелось участвовать в полёте «Союза-18», на котором я был бортинженером, а командиром — П. Климук.           Мы проводили дальнейшие эксперименты с орбитальной научной станцией «Салют-4», отработку отдельных элементов и систем корабля в различных режимах полёта. Мы провели на этот раз в космосе 1,5 тысячи часов, привыкли к невесомости, хорошо потрудились и можем сказать, что космическая техника у нас замечательная, её возможности и её «живучесть» очень велики. Информация, полученная только экипажем «Союза-18», направлена для использования в интересах развития народного хозяйства в 23 министерства и ведомства Советского Союза.           — Я видел Душанбе, Гиссарскую долину и даже Хорог, реку Бартанг, Сарезское озеро. Вообще Памир представлял собой изумительную картину живой природы. Его сочные летние краски неповторимо прекрасны. И на фоне живых, тёплых тонов — ярко-белые языки ледников, красива наша Земля!           Программа у наших космических гостей была довольно насыщенной. Они посетили Выставку достижений народного хозяйства. Здесь на аллее Дружбы, В. Севастьянов и О. Макаров посадили молодые гималайские кедры. Потом состоялись их встречи с учёными и специалистами народного хозяйства республики.           В поездках по городу их сопровождали высокопоставленные особы, и контакты с космонавтами для журналистов были затруднены. Тем не менее, мне удалось поговорить с Севастьяновым и с Макаровым. Я сразу отметил, что первый жизнерадостен, общителен и охотно отвечает на вопросы, а второй несколько замкнут и беседует не охотно.          Этот вывод стал ориентиром в дальнейшем в моей работе с космонавтами. Однако Макаров, возвратившись со строительства Нурекской ГЭС, сказал: «Очень деловые и симпатичные люди возводят этот энергогигант. Как человеку, влюблённому в технику, мне хочется выразить восхищение проектом гидроузла и тем, как он претворяется в жизнь».  Севастьянов в этот день встречался с коллективом Таджикского политехнического института.           Перед вылетом космонавтов из Душанбе, я попросил Виталия Ивановича Севастьянова ответить на несколько вопросов.           — Я здесь во второй раз, — говорил Севастьянов, бывал на шёлковых комбинатах в Ленинабаде и Душанбе, ездил в горы, встречался со многими людьми. Видя Таджикистан из космоса, я считал его очень красивым. Земные впечатления ещё ярче — нельзя не любить таких людей и такую землю.           Трудно было удержаться, чтобы не спросить космонавта о его хобби, и я спросил.          — Мы с женой, — ответил Севастьянов, — любим театр и в свободное время бываем в МХАТе, в «Современнике». А ещё я люблю кино и люблю писать стихи.           Следующий визит космонавтов Севастьянова и Макарова состоялся в конце зимы следующего года. Он был обставлен элементами некоторой таинственности. На вопрос, как его освещать в прессе, никто внятного ответа дать не мог.          Директор ТаджикТа сказал: «Завтра утром поедешь на дачу Совета Министров и там всё узнаешь. Космонавты там ночуют». В 8 часов утра следующего дня я уже был на даче. В одном из корпусов большую комнату заполняли чиновники, во главе с заведующим отдела пропаганды ЦК Компартии Таджикистана.          Посреди комнаты стоял огромный стол, уставленный тарелками с разными закусками, чашечками и рюмочками. Чиновники, среди которых находился космонавт Олег Макаров, завтракали. Увидев эту картину, я вышел в вестибюль.          Когда завтрак закончился, я подошёл к Макарову и попросил его рассказать о цели их визита.          — Нет, нет, — ответил он, — руководитель у нас Виталий Иванович, и вам следует обратиться к нему.          — Но, он отсутствует, — растерянно произнёс я.         — Он спит, — серьёзно ответил Макаров.         Топтание в этой большой комнате продолжалось довольно долго, люди группами стояли по углам, о чём-то разговаривая. Я нервничал, не зная, что предпринять. В начале одиннадцатого часа дверь в комнату распахнулась, и появился Виталий Иванович, свеженький, какой-то радостный.          — Никогда так хорошо не спал, — объявил он, и, обведя присутствующих взором, спросил, — Кто ещё не завтракал?         — Я не завтракал, — заявил я и шагнул вперёд.          — Вот замечательно, садитесь, очень не люблю принимать пищу в одиночку. Мы уселись на тяжёлые стулья рядом, у края стола и принялись за дело. Виталий Иванович посмотрел на открытую, но полную ещё бутылку коньяка, и, повернувшись ко мне, сказал, — Давайте по рюмочке? (Он налил 2 тонкие высокие рюмки, мы чокнулись, выпили и хорошо закусили).          За чаем, считая, что дальше медлить нельзя, я задал вопрос:         — Виталий Иванович, расскажите о цели вашего визита, мне поручено сообщать об этом в газетах.          — В этот раз сообщать не придётся, — проговорил он, — но и молчать нельзя, шило в мешке не утаишь. По секрету, надеясь на ваше благоразумие, скажу, что нам на самолёте надо облететь некоторые районы Таджикистана и сверить снимки, сделанные из космоса с натурой.        — А что мне делать?         — Пофантазируйте, расскажите, что космонавты побывали на ряде хозяйственных и культурных объектах.        — Понято, — сказал я. Когда мы поднялись из-за стола, я увидел фотокорреспондента одной из газет и попросил Виталия Ивановича: раз уж мы коньяк выпили, давайте сфотографируемся вместе.         — Охотно, — ответил он.        Мы встали рядом, и фоторепортёр щёлкнул затвором аппарата. Присутствовавшее при этом начальство, в лице завотделом пропаганды ЦК, вмешалось в ход событий и предложило сфотографироваться всей группой на ступеньках у входа в здание. Так и решили.         Тут подали голос 2 официантки, которые убирали посуду со стола: «Ой, можно и мы с вами».         — Стоп, девушки, — сказал с улыбкой Виталий Иванович, — Сначала отгадайте загадку. Загадка такая: он мягкий, но если взять в ладони и мять, то он становится твёрдым.          Девушки захихикали, но произнести ответ стеснялись.          — Нет, нет, — засмеялся Севастьянов, — Это не то, что вы подумали, это просто снежок.          Это всех развеселило и со смехом люди вышли на улицу. В несколько рядов мужчины встали на лестнице. Все они были одеты в куртки, плащи, пальто и как 2 лилии по бокам группы стояли 2 официантки в белых кофточках.           Их не смутило даже то, что в это время с неба падали белые хлопья снега, так хотелось сфотографироваться вместе с космонавтами. Вернувшись в редакцию, я только успел написать сообщение о пребывании в Душанбе космонавтов — дважды Героя Советского Союза Виталия Севастьянова и Героя Советского Союза Олега Макарова, как меня пригласили к директору. Я уже догадывался, зачем приглашают.          И действительно, директор хмуро сказал, что на меня из ЦК поступила жалоба и сделано замечание.          — Какое замечание?          — Завотделом пропаганды заявил мне: «Ваши корреспонденты не умеют себя вести».          Помолчав, он произнёс: «Ладно, иди, работай!». Вспоминать о некоторых начальниках порой не очень хочется, но тут, как говорится, к слову пришлось. Ведь воспоминания-то не о них, а о космонавтах и, в частности, о Виталии Ивановиче Севастьянове, который оставил в моей душе самые светлые чувства.