ИЛИЧ НУРОВА — ЧЕЛОВЕК ДУШЕВНОЙ КРАСОТЫ

          Душанбе, 14 января. (НИАТ «Ховар», Олег Соболев). — Есть люди, для которых доброта и душевность составляют основу отношений с другими людьми, для них честность и добросовестный труд — закон и их никак не назовёшь равнодушными. Такова Илич Нурова, Герой Социалистического труда, мастер душанбинского хлебокомбината. Наше знакомство состоялось в редакции Таджикского телеграфного агентства, куда она пришла со своей заботой.         — Вот, надо чего-то делать, — сказала Илич, — наш комбинат работает хорошо, но не каждую смену. Из хлебных магазинов поступают жалобы и сигналы о том, что некоторые выпечки раскупаются быстро, а бывают и так, что хлеб покупатели приносят обратно в магазин. Буханки сырые, мятые, их приходится принимать на комбинат и пускать на переработку. У нас есть группа народного контроля, мы можем всё рассказать…           Я смотрел на маленькую худощавую женщину в простом таджикском платье, поверх которого был надет серенький пиджачок, голову прикрывал выцветший платочек. Худощавое, удлинённое лицо и спокойные глаза, показавшиеся мне полусонными… В дальнейшем я убедился, что эти «полусонные» глаза видят всё, и на всё остро реагируют.          — Илич, — сказал я, — здесь в Доме печати, на втором этаже размещены 3 редакции республиканских газет — «Тоджикистони Совети», «Совет Тожикистони» и «Коммунист Таджикистана». Почему бы вам не обратиться туда, у нас ведь информационное агентство, а газетчики любят писать фельетоны.          — Нет, нам не надо фельетон, надо так разобраться, чтобы работа улучшилась, а ругать и критиковать кого-то — пользы мало.            Как редактор, я послал боевого корреспондента на этот комбинат, он собрал мнения мастеров, технологов, простых рабочих и сделал доброкачественный материал, в котором говорилось о том, что на предприятии слаба дисциплина труда и низка квалификация некоторых производственников. Значит, людей надо научить работать профессионально и строго выполнять все технологические требования. Вскоре я узнал, что Илич Нурова не только на своём предприятии народный контролёр, а является и членом Комитета народного контроля республики.          Этот комитет тогда возглавлял Мухаммед Асимов, одновременно являвшийся секретарём ЦК КП Таджикистана и заместителем Председателя Совета Министров республики. То есть уровень работы в комитете был достаточно высок. И вот однажды разбирался вопрос о борьбе с алкоголизмом.          Пока зачитывались материалы инспекторов, собранные на различных предприятиях, Илич Нурова как-будто дремала, а когда разговор пошёл о хлебокомбинате, она попросила слово. Она говорила о том, что пьянство среди мужчин действительно распространилось широко и это плохо. Но когда водкой злоупотребляют женщины, смотреть на это невыносимо. И она рассказала об одной работнице хлебокомбината, которая непробудно пьёт, а у неё маленькая дочка.         — Ну, хорошо, — взволнованно говорила Нурова, — мы ей помогаем, берём дочку из садика, ведём к себе домой, потом опять отводим в садик, но что делать, если эта мама постоянно попадает в вытрезвилку?!          При слове «вытверезилка» некоторые члены комитета засмеялись, хотя всем было понятно, что речь идёт о медицинском вытрезвителе. И, странное дело, обсуждение проблемы, как поднялось на более высокий уровень. В принятом решении было рекомендовано администрации хлебокомбината позаботиться о направлении пьющей работницы на принудительное лечение от алкоголизма.         Предложение о том, чтобы передать дело в суд и лишить женщину материнства, Илич Нурова категорически отвергла, заметив, что у ребёнка должна быть мать. Её поддержали. В конце 80-х годов мне вместе с Илич Нуровой довелось выступать перед учащимися профтехучилища №62. Тема — хлеб. Училище готовило, так сказать, деятелей культуры среднего звена, главным образом, киномехаников. Эти будущие деятели культуры не очень бережно обращались с хлебом, когда приходили в большую и хорошую столовую.          Вот им надо было растолковать, что хлеб — всему голова. Мы приехали в училище и сразу увидели плакаты: «Хлеб — это жизнь. Он вечен как мать!», «Слава хлебу на столе!» и другие. Илич Нурова, мастер хлебопёк, Герой Социалистического труда, выступала первой.          Она рассказала, как выпекается хороший хлеб, какие сорта муки получают из разной пшеницы, и даже о том, какой огромный труд затрачивают хлеборобы, чтобы вырастить пшеницу. Она отметила, что не всегда в Таджикистане люди имели хлеб в достатке, и что если в столовой кто-то бросил или уронил на пол, то это очень плохо, потому что в таджикском народе всегда у детей воспитывалось уважение к хлебу. Мне было предоставлено слово, как бывшему ленинградскому блокаднику, и я рассказал, что на кладбищах Ленинграда за 900 дней блокады было похоронено около 1 миллиона людей, погибших от голода.           Я вспомнил, что в одном из музеев Ленинграда была создана копия небольшой блокадной комнаты. Закопчённые стены и потолок, маленькая печка-буржуйка с трубой через форточку, железная кровать (железная потому, что деревянная мебель была сожжена) с грудой ватных одеял… Только в комнате была нормальная температура, а не нулевая, как в годы блокады.           На стене была прикреплена деревянная дощечка, и там, на гвозде, висел кусочек блокадного хлеба (когда я вспоминаю этот кусочек хлеба на гвозде, на глазах у меня выступают слёзы). Такой хлеб состоял из 15% муки и 85% различных добавок — целлюлозы и различных заполнителей. Я вспомнил, что мне, как бойцу истребительного батальона, действовавшего при фронтовой полосе, полагалось 300 граммов такого хлеба, похожего на зелёную замазку, тяжёлого, с привкусом травы.           Я сказал, что при таком питании к маю 1942 года я стал полным дистрофиком и весил немного более 45 килограммов при росте 179 сантиметров. Было видно, что приводимые мною факты впечатляют и в зале само собой возникло: «Будь проклята война». Перед своим выступлением я советовался с Илич, стоит ли мне прочесть один ленинградский стих, мой собственный — она закивала головой.           Вот его начало:           Мне вспомнилось вдруг,          Как вот здесь, с парапета,          Нырял я, изящный и бронзовый,          Как весело жизни катилась карета          И мир окружал меня розовый.          Потом были взрывы и смерти друзей,          Дымились, горели халупы,          А в льдины печальной и стылой Невы          Вмерзали блокадные трупы…          Кажется, аудитория правильно восприняла наши выступления. Потом нам дали книгу почётных посетителей, где мы оставили свои автографы. В те годы укреплению дружбы народов страны уделялось большое внимание и одним из важных мероприятий были декады культуры.           В делегациях, которые выезжали в Россию и Киргизию, я, как обычно, был корреспондентом ТаджикТА, а Илич Нурова — полноправным членом делегаций. В Москве, как и в Киргизии, видеть, где и как она выступала, мне не довелось, потому, что в группе таджикских производственников она выезжала на различные предприятия для обмена опытом работы и знакомства с профессиональными рабочими. Делегация Таджикистана разделялась на части и проводила декадные дни на разных объектах, промышленных, культурных, научных и других.           Илич на подобные выезды всегда одевалась по парадному: красивое атласное платье таджикского покроя и тёмно-синий удлинённый жакет, украшенный золотой звездой Героя труда, орденами Ленина, трудового Красного знамени, знака почёта и медалями. Прошло много лет, а образ этой простой работницы с государственным умом мне часто вспоминается, когда я думаю об интересных людях, с которыми приходилось встречаться в Таджикистане.