МАРИНА ВЛАДИ: «А В НУРЕКСКОМ МОРЕ ВОДА ХОЛОДНАЯ?»

               Душанбе, 15 января. (НИАТ «Ховар», Олег Соболев). — К 70-м годам имя Марины Влади настолько завладело миром, что к этому, и добавлять ничего не надо. Известие о том, что она, в составе какой-то культурной делегации находится в Душанбе и сейчас её водят по хранилищам республиканской библиотеки им. Фирдавси, ударила меня по темечку. Я схватил блокнот и ринулся в библиотеку, до которой, слава богу, от Дома печати всего метров 200.                В библиотеку мы вбегали вместе с нашим фотокорреспондентом Алексеем Поддубным. На втором этаже монументального здания Марина, в сопровождении Махфират Калоновой, в то время председателя Общества дружбы и культурных связей с зарубежными странами и других деятелей культуры прохаживалась по книжным хранилищам, особенно интересуясь древними манускриптами. Тут, конечно надо было выбрать время, чтобы плавно и без помех подобраться к знаменитой Марине и упросить её на хотя бы 10-минутное интервью.                Задача оказалась более лёгкой, чем я её себе представлял. Получилось так, что я и Поддубный оттеснили Марину Влади в спокойный уголок книжного зала и смогли с ней не только поговорить, но и сфотографироваться. Алексей после этого подхватил свои фотоаппараты и побежал проявлять фотоплёнки, а я сначала робко, потом более активно стал задавать вопросы.               Из ответов Марины я узнал, почему она, гражданка Франции, так хорошо говорит по-русски. И когда она это мне объяснила, я понял, почему в этой необыкновенно обаятельной женщине так много русской красоты — тёмно-русые волосы, голубые огоньки глаз, русский овал лица, какой-то тёплый цвет бархатной кожи, совсем не бледной. Стать её фигуры, её плавная жестикуляция, выдавали отличную всестороннюю подготовку актрисы.               Мой интерес к её происхождению был объяснён сразу. Она сказала, что родилась в 1938 году (на 14 лет меня моложе, мелькнула мысль) в Верховьях главной реки Франции Сены, отец — русский эмигрант, актёр. Первоначально носила фамилию Полякова-Байдарова, а когда умер любимый родитель, взяла себе новую фамилию Влади — по первой части отцовского имени Владимир.              Меня раздирали странные чувства. В моём воображении всё время возникал образ колдуньи, созданный Мариной Влади в одноимённом фильме «Колдунья», поставленном в 1955 году по повести А. Куприна «Олеся». Я просто видел, как бежит по лесу юная колдунья с распущенными волосами в каком-то белом балахоне, та самая, за которой мне, как и, наверное, большинству мужчин хотелось кинуться вдогонку, совершенно не понятно, за чем.              Сейчас передо мной стояла изящная женщина в светло-зелёной кофточке с горохами и тёмной юбке, совсем не похожая на колдунью, а скорее на светскую даму, лет 25, хотя ей было 38. В то время в Таджикистане, как и повсюду, было известно о связи Марины Влади и Владимира Высоцкого, актёра и исполнителя собственных песен, и что это — её третий муж. Но лично у меня застряла в памяти песенка Высоцкого, созданная им после первого свидания с Мариной:              Наверно, я погиб, глаза закрою, вижу.             Наверно, я погиб, робею, а потом,             Куда мне до неё, она была в Париже,             И я вчера узнал, не только в нём одном.             Какие песни пел я ей про Север дальний,             Я думал, вот чуть-чуть и будем мы на ты,             Но я напрасно пел о полосе нейтральной,             Ей глубоко плевать, какие там цветы.             Я спел тогда ещё, я думал это ближе,             Про юг и про того, кто раньше с нею был.             Но что ей до меня, она была в Париже.             И сам Марсель Морсо ей что-то говорил.             Ведь она сегодня здесь, а завтра будет в Осло,             Да, я попал впросак, да я попал в беду,             Кто раньше с нею был, и тот, кто будет после,             Пусть пробуют они, я лучше пережду.             Вот видно и переждал Володя свой срок и стал мужем мировой кинозвезды. Марина о своей жизни с Высоцким говорила с озабоченностью, вспоминала трудности, которые они преодолели, чтобы соединиться, а, соединившись, от трудностей не избавились. На мой вопрос, любят ли они друг друга, Марина сразу ответила «Да!» и сказала, что наш разговор ей, почему-то, напомнил один эпизод. «Мы пришли с Володей в один ресторан, — говорила она — в Москве и, как обычно, сначала отправились в туалеты. Я посмотревшись в зеркало, вышла в вестибюль. Тут ко мне подошёл изрядно выпивший высокий молодой человек и со словами «О, Марина Влади!» положил мне руки на плечи, как будто мы давно знакомы. Я не знала, что мне делать. Тут в вестибюле появился Володя, быстро подошёл к нам, повернул лицом к себе моего обидчика и резко ударил его в подбородок. И, удивительно, такая большая фигура вылетела через открытые двери на тротуар. Володя взял меня под руки и повёл в зал…»            Тут наш разговор пришлось прервать. Марине сигналили, что пора двигаться на другие объекты таджикской столицы. Подав мне руку, она вдруг сказала: «Вы, конечно, знаете о Нурекском море… Я слышала, что его подпирает самая высокая в мире плотина, но меня интересует другое. Я очень люблю купаться и уже приготовила купальник, поэтому хочу знать, насколько холодна там вода».            — Вода там холодная, — отвечал я, — ведь по реке Вахш, на которой построена Нурэкская ГЭС, несутся талые воды от ледников и снежников, находящихся в горах.             — Жаль, — сказала Марина, — но купальник я всё-таки возьму.              И, вот хочется сказать словами песни — это было недавно, это было давно. Нет уже Владимира Высоцкого, у Марины уже четвёртый муж, но среди целого ряда её книг, в том числе художественных, видное место занимают воспоминания под названием «Владимир, прерванный полёт». В ней выстраданные строки о любимом человеке, которого Марина знала, как никто другой, чувствовала терзания его души, видела, в каких муках рождаются его роли и его песни.