ДЖАСУР ХАЛИЛОВ: «НИКОГДА НЕ СТРЕМЛЮСЬ ЗАРАБОТАТЬ НА МУЗЫКЕ»

            Душанбе, 17 февраля. (НИАТ «Ховар», Тахмина Гоибназарова). — Его не раз приглашали работать за границу. А он ни разу не принял подобных предложений. Его произведения играют лучшие музыканты Европы и Азии, между тем на родине, как композитора, его знают не многие.             Он попробовал себя в российском шоу-бизнесе, но вернулся обратно. Он совмещает работу в группе «Авесто», пишет собственные произведения, преподаёт в Национальной консерватории. На вопросы корреспондента НИАТ «Ховар» отвечает Джасур Халилов:             — Расскажите нам о себе            — Сначала я изучал историю музыки, в особенности наш фолк. Сейчас я занимаюсь обработкой народных песен. Сначала я получал классическое образование в Национальной Консерватории.              Сейчас я сам преподаю в ней мастерство аранжировки. Сначала я лишь изучал историю, тенденции и течения мировой музыки, её исполнителей. Теперь я сам пишу музыку. И, правда, это было «тогда», я создал группу «Авесто» и теперь, подобно солдату её идей, храню и постоянно развиваю её.            — Джасур, скажите, как вы себя позиционируете? Ведь, если исходить из направления «Авесто», вы, скорее джазовый исполнитель?            — Я не разделяю музыку и не делю её на части. Есть такое понятие «Мировая музыка». Я следую ему и придерживаюсь. Играю всё. Мы соединяем классическую музыку и джаз, на основе народных мелодий.           — Вы совмещаете сразу несколько занятий. Пусть даже все они из одной сферы. Но, всё же, наверное, иногда приходится жертвовать чем-то во имя чего-то?            — Вообще-то, я — бездельник. Но — увлекающийся бездельник… И если начинаю делать что-либо, всегда довожу до конца, потому что погружаюсь в работу абсолютно.            — Джаз назван самой свободной и живучей музыкой. Вы согласны с этим? Каким бы вы ещё эпитетом могли его охарактеризовать?           — Джаз — удивителен, неподражаем. Он сблизил и синтезирует классическую музыку и этническую. И при этом ему удаётся оставаться индивидуальным, неповторимым. Я бы сказал, что джаз — прародитель многих теперешних музыкальных течений, таких, как рок, например.            — Каковы, по вашему мнению, особенности современного джаза?            — Сейчас развиваются направления конца 70-х — фри-джаз, фьюжн. К тому же, очень интересны варианты слияния джаза из разных культур — Индии, Африки с европейским…           — В чём разница между европейским джазом и «нашим»?           — Боюсь, что здесь нет джаза. Не в укор моей нескромности будет сказано, но лишь «Авесто» «делает» настоящий джаз, а больше никто.            — Согласны ли вы с утверждением, что в современном джазе наступил период насаждения электронных инструментов? И почему вообще пропадают барабанщики из джаз-бэндов?           — Все эти новшества интересны, и все они находят своего слушателя, потому что их содержание имеет прочную основу — джазовую.          — А что такое музыка? Объясните нам, как музыкант-профессионал, как композитор. По сути — это просто набор звуков… Но, она рассказывает истории, передаёт образы, чувства…          — О… я пока не могу назвать себя композитором! Музыка — это высокохудожественная душа человека! Моя душа. Да, пожалуй, так…           — Если музыка — ваша душа, то, как вы охарактеризуете свою душу с музыкальных позиций?           — Романтика, и всё то, что может выразить подобные чувства.           — Музыка может изменить человека?           — Да, и только к лучшему!           — Вы вот сказали, что пока не тянете на композитора. Почему? Ведь вы пишите свои музыкальные произведения… Их играют по всему миру…           — Чтобы титуловать себя подобным званием, нужно быть, как минимум, таким, как Бах, Бетховен. Сделать столько же, сколько и они. Дело в качественно-количественном достижении.            — А, кстати, кто ваш авторитет в музыке? На кого вы равняетесь?           — Не сотвори себе кумира, сказано! Но вообще, мой идеал представлен лицами Листа, Шопена, Майла Девиза.             — Расскажите нам о готовящемся вашем концерте.            — 20 февраля в КЦ «Бактрия» я исполню свои композиции. Это будет камерный концерт «Классика и джаз». Прежде всего, концерт фортепианной музыки — пьесы, ноктюрны, дуэтом с кларнетом я исполню «Историю любви»… в общем и целом — 30 минут моей музыки.           И это очень волнительно! Ведь мои произведения могут и не впечатлить слушателя.           — Пусть такого никогда не случится. Но если теоретически предположить, что вы станете делать, если на первой минуте поймёте, что «зал трудный» и контакт с ним установить не удалось?           — Я не отойду от программы. Продолжу играть всё, что намечено. Я сложно иду на контакт с аудиторией. Безусловно, творческий человек должен рассказывать о том, что хочет сказать.            Иногда я замыкаюсь в себе, иногда объясняю. Это зависит от того, насколько я чувствую, что меня действительно хотят понять.           — Вы замечаете, кто сидит в зале?           — Я стараюсь не смотреть в зал. Но важно видеть там родных и близких людей.           — Чья оценка для вас важна?           — Прежде всего, я дорожу мнением моих родителей, и ребят из группы.           — Они — самые строгие критики?           — Да, и самые компетентные. Моя мама — музыкант, отец — композитор.           — А оценки критиков?           — Критика, безусловно, важна. Она заставляет думать. Во мне критика рождает сопротивление, из которого порой рождаются новые идеи.             И потом, и я ведь должен знать, кто меня судит. Потому, я начинаю искать сведения о нём, изучаю его работы и достижения. А это всё развивает, знаете ли!            — А у нас какая критика?            — Разная… нужно правильно относиться к ней, чтобы не обостриться против всех сразу.            — Сейчас публика всё больше тянется к зрелищности, а искусство, которое заставляет думать, интересует её всё меньше. Когда вы создаёте свои композиции, на кого ориентируете их?            — Я никогда не стану прогибаться под массовые интересы в ущерб искусству. Другое дело, что я должен донести до слушателя свои идеи, сделать их понятными и интересными. Но не тупеть вместе с тупеющими.            — Вы недавно вернулись из Москвы. Пытались начать работать там?            — Да, я успел поработать с Леной Неклюдовой, Н. Басковым…            — А почему же вернулись?            — Чтобы там жить и работать, сохранить индивидуальность — нужны либо большие деньги, либо нужно там родиться. Там другой рынок, и нужно там вариться с самой его закваски. Там всё нужно начинать с нуля.             И потом, я, знаете ли, патриот. Люблю свою страну и хочу работать для неё. Тут масса возможностей.             — А как ребята из группы отнеслись к тому, что вы уезжали, пытались начать работать без них?             — С пониманием. «Авесто» — это вообще для меня — большая школа, где есть мои единомышленники. Мы вместе живём и работаем.