Захватывающий моноспектакль «Наташина мечта» поразил душанбинскую публику

В Государственном Молодежном театре им. М. Вахидова состоялся показ моноспектакля по самой известной пьесе Ярославы Пулинович «Наташина мечта». Эта культовая пьеса за несколько лет облетела весь мир, а благодаря проведению шестого Международного фестиваля молодежных театров «Нигохи нав» при поддержке представительства «Россотрудничества» добралась и до Таджикистана. Главную и единственную роль сыграла Елена Горина. Об этом НИАТ «Ховар» сообщили в представительстве «Россотрудничества» в Таджикистане.

Показ монодрамы был предназначен для камерной сцены, рассчитанной на небольшую аудиторию, поэтому гости разместились не в зрительном зале, а прямо на сцене — на лавочках. При этом желающих посмотреть спектакль оказалось в два раза больше, поэтому многим пришлось сидеть прямо на полу. Но это никого не смутило, а наоборот, лишь сблизило с главной героиней.

Начало постановки было принято зрителями довольно настороженно: один-единственный актер на сцене, лицо без грима, сцена без декораций, из реквизита лишь мел, расческа и заколка для волос, скупое освещение, полное отсутствие музыкального сопровождения. Добавьте к этому боязливый взгляд исподлобья девушки, сидящей в дальнем углу сцены, и паузы между ее репликами, кажущиеся вечностью. Мало кто из гостей встречал такую подачу раньше. Но буквально через несколько минут недоумение сменилось полной погруженностью в мир детдомовской девочки Наташи.

И этой самой Наташи, а точнее актрисы Елены Гориной, было более чем достаточно, чтобы поведать трагическую историю с неординарным началом и непредсказуемым финалом. Историю, врезающуюся в память надолго и гораздо сильнее, чем пьесы с огромными бюджетами и толпами актеров на сцене. Хотя другие персонажи в этом спектакле тоже были, просто существовали лишь в монологах главной героини. Такова задумка кыргызского режиссёра Шамиля Дыйканбаева.

Моноспектакль — это всегда странствие, путешествие по жизни героя. Ключевые моменты жизни неотесанной, грубой, но в то же время такой ранимой и наивной сироты приковывали внимание зрителей, заставляя прислушиваться к малейшим изменениям в интонации актрисы. То, как артистка передавала состояние отчаяния и агрессии, радость и восторг, страх и мечты одинокого подростка, вызывало полную веру в происходящее. Елена искусно пользовалась основными актерскими «инструментами» — жестом, мимикой, голосом. Особое значение придавалось ритму повествования. Она выдерживала поразительно долгие насыщенные паузы, каждая из которых словно начинала свой особый рассказ. Но если передышки между фразами были долгими, то метаморфозы в поведении героини, напротив, были резкими и жесткими. За мгновение из забитого зверька она превращалась в агрессивного зверя: вот она уплетает конфеты и пытается говорить об искусстве, а через минуту в туалете таскает за волосы свою соседку.

Так что же за мечта была у Наташи? Возможно, она хотела красивой любви и свадьбы, да так, «чтобы с фатой и конфетами»? Или что-то другое? Каждый зритель в конце представления нашел свой ответ, только не произнес вслух. А если и произнес, то слова его заглушил шум рассыпавшихся по сцене бусин от той самой заколки, на которую возлагались большие мечты Наташи.