ЭТО ИНТЕРЕСНО! Лев Гумилёв выучил таджикский язык и из всех языков, которые изучал, знал его лучше всего

ДУШАНБЕ, 17.10.2019 /НИАТ «Ховар»/. Лев Гумилёв выучил таджикский язык и из всех языков, которые изучал, знал его лучше всего. Основатель мира и национального единства – Лидер нации, Президент Республики Таджикистан уважаемый Эмомали Рахмон всегда призывает к изучению иностранных языков, в том числе русского и английского. Вместе с тем следует понимать, что знание государственного языка страны пребывания является качеством цивилизованного человека и признаком уважения к народу, среди которого живешь. И еще, таджики всегда отвечают взаимностью тем, кто проявляет почтительность к книгам, языку, истории, обычаям и традициям.

Ниже литературный обозреватель НИАТ «Ховар» Мансур СУРУШ делится раздумьями о том, какой пример уважительного отношения к таджикскому языку и культуре подавали представители различных национальностей.

Во все времена были и есть представители различных национальностей, которые великолепно владели и владеют таджикским литературным языком, иных я видел и с удовольствием слушал. Это Цецилия Бану, жена и сподвижник Абулькасима Лахути, за 30 лет переведшая 9 томов «Шахнаме» великого Абулькасима Фирдавси, профессор Людмила Успенская, мать Тимура Зульфикарова и автор ряда учебников русского языка для таджикских школ, вместе с Мухаммаджаном Рахими составившая таджикско-русский словарь, Мирра Явич, переводившая на русский язык таджикские сказки, в том числе «Козу — Кудрявые ножки», Клавдия Благовещенская-Улугзаде, супруга Сатима Улугзаде, большой знаток таджикского фольклора, их зять — профессор Альберт Хромов, слывший по праву всемирно известным ученым-ягнобоведом, а также видный хозяйственный деятель Василий Захватов и, конечно же, мой друг, влюбленный в природу Таджикистана и песни Шашмакома, философ с душой поэта, как я называл его, Вадим Зайченко. Да разве всех перечислишь? А об ученых Санкт-Петербургской востоковедческой школы и говорить не приходится – Д. Комиссаров, А. Болдырев и И. Брагинский. Помнится, когда отмечали 90-летний юбилей одного из основоположников современной таджикской литературы А. Лахути в театре его имени, Цецилия Бану, выступая на безупречном таджикском языке, сказала: «Всю свою жизнь я любила двух Абулькасимов – Фирдавси и Лахути». Зал встретил эти слова бурными аплодисментами.

А недавно я с приятным удивлением узнал, что таджикским языком прекрасно владел и широко известный в ученом мире Лев Николаевич Гумилёв, единственный сын классиков русской литературы XX века Анны Ахматовой и Николая Гумилёва, бывший не только археологом, востоковедом, географом, историком, этнологом, философом, но еще и писателем, переводчиком, в том числе и с фарси. Безусловно, этому поспособствовало посещение в 1931 году евразийцем, как себя называл Л. Гумилёв, Таджикистана, где он за сравнительно короткий срок выучил таджикский язык.

Вот фрагмент из биографии этого энциклопедически образованного человека, относящийся к этому периоду его жизни, которому дар слова был обещан от природы.

«В 1932 году Гумилёв участвовал в самой длительной в своей жизни экспедиции в Таджикистан, которая продлилась, по некоторым сведениям, 11 месяцев. В Таджикистан он попал совершенно осознанно, видимо, по рекомендации П. Лукницкого (автора знаменитого романа «Ниссо») — бежецкого учителя, которого Лев Гумилёв почитал до конца жизни. 30-летний альпинист и выпускник литературного факультета тогда являлся учёным секретарём Таджикской комплексной экспедиции. Экспедиция была организована по решению Совнаркома и президиума Академии наук. Руководил подготовкой к экспедиции научный совет под председательством академика А. Ферсмана. В совет входили учёные с мировым именем, среди них, например, Николай Вавилов. Паразитологическую группу, в которую попал Гумилёв, возглавлял Евгений Павловский, будущий академик и президент Географического общества СССР, основатель тропического института в Таджикистане. Руководил экспедицией Николай Горбунов, личный секретарь В.Ленина, бывший управляющий делами Совнаркома и ректор Бауманского училища. В экспедиции участвовали 97 научных работников (всего около 700 человек), разделённых на 72 отряда.

Остановившись в Сталинабаде, Гумилёв направился в Гиссарскую долину, где до конфликта с начальником работал лаборантом-гельминтологом, после чего был отчислен за нарушение трудовой дисциплины. После этого он перебрался в долину Вахша и устроился на малярийную станцию в Дангаринском образцово-показательном совхозе. Здесь неплохо платили (по меркам 1930-х годов) и не было проблем с продовольствием. О своей работе Лев Гумилёв через 30 лет вспоминал так: «Работа заключалась в том, что я находил болотца, где выводились комары, наносил их на план и затем отравлял воду «парижской зеленью». Количество комаров при этом несколько уменьшалось, но уцелевших вполне хватило, чтобы заразить малярией не только меня, но и всё население района».