ДЕНЬ В ИСТОРИИ. Ровно 200 лет назад родился Фридрих Энгельс, политический деятель, историк, публицист, философ. Он, как полиглот, знаток языков — замечательный жизненный пример, особенно — для молодёжи.

ДУШАНБЕ, 28.11.2020 /НИАТ «Ховар»/. 28 ноября 1820 года в немецком городе Бармен (ныне район Вупперталя) родился основоположник коммунистической идеологии, немецкий философ Фридрих Энгельс. Отец Фридриха был преуспевающим текстильным фабрикантом, у мальчика было восемь братьев и сестер.

Энгельс начал самостоятельную жизнь в 17 лет. По настоянию отца он оставил гимназию и стал продавцом в семейной торговой фирме в Бармене. Фридрих обучался на торгового работника, подрабатывал корреспондентом и посещал лекции по философии в университете.

Поворотным пунктом в биографии Энгельса станет встреча с Карлом Марксом, изучение политической экономии и двухлетнее пребывание в Англии, где он будет изучать жизнь рабочего класса. После этих событий Энгельс приступит к написанию своих основных трудов.

«Первыми увлечениями Энгельса были филология и военное искусство…», — утверждал Поль Лафарг. В Интернете предостаточно материалов типа «Топ-10 (или -15) полиглотов». И в любом из этих «топов» непременно фигурирует Фридрих Энгельс. Хотя сколько он точно знал языков — неизвестно: называются числа 16, 20, 24. Я вот насчитал 22 — но это ещё без учёта некоторых древнегерманских наречий, которые Энгельс, судя по всему, неплохо знал. Широко известно утверждение, что Энгельс «заикается на двадцати языках» (он немного заикался, когда волновался) — в литературе означенное утверждение приписывается сразу нескольким источникам.

Самому Ф. Энгельсу, к слову, приписывается высказывание: «Ты столько раз человек, сколько языков ты знаешь». Впрочем, высказывание сие приписывается также и А. П. Чехову, и И. В. Гёте, и ещё бог весть кому. В любом случае, то просто невероятное количество языков, которым Энгельс владел, отлично характеризует не только широту знаний и натуры этого человека, но также и его интернационализм, отсутствие у него какой бы то ни было национальной ограниченности, узости.

Конечно, особое место в жизни и деятельности Ф. Энгельса занял английский язык. Джордж Джулиан Гарни (1817-1897), видный представитель левого крыла чартистов, отмечал, что английский Энгельса был безупречен уже при их первой встрече в 1843 году. Значительная часть литературного наследия Энгельса написана на языке Шекспира и Диккенса — в частности, изрядное количество статей для «New American Cyclopaedia». Вместе с Карлом Марксом они долгие годы сотрудничали и в прогрессивной газете «New York Daily Tribune» — эта работа была крайне важна для Маркса, поскольку давала ему хоть какой-то заработок. Однако в первое время по прибытии на Альбион английский Маркса оставлял ещё желать лучшего — так что Энгельс не только помогал другу с переводом его мыслей на английский язык, но порою даже сам писал за него статьи, подписанные официально именем Маркса.

Фридрих Энгельс о персидском языке

Судя по всему, некоторые затруднения — видимо, ещё с гимназического курса древнееврейского — у Энгельса были с семитскими языками. В письме к Марксу от 6 июня 1853 года он полушутя признаётся:

«Раз я уже все равно на несколько недель застрял в этих восточных делах, то я воспользовался случаем, чтобы изучить персидский язык.

От арабского языка меня отпугивает, с одной стороны, мое прирожденное отвращение к семитским языкам, а с другой стороны – невозможность достигнуть без большой потери времени сколько-нибудь заметных успехов в языке, который так богат, имеет 4.000 корней и охватывает в своем развитии 2.000 – 3.000 лет.

Зато персидский язык не язык, а настоящая игрушка. Если бы не этот проклятый арабский алфавит, в котором то и дело целые шестерки букв имеют совершенно одинаковый вид и в котором нет гласных, то я бы взялся изучить всю грамматику в течение 48 часов. Это в утешение Пиперу, если бы он возымел желание проделать вслед за мной сию неостроумную штуку. Я для изучения персидского языка положил себе срок максимум в три недели. Если он рискнет двумя месяцами, то наверняка побьет меня. Для Вейтлинга это несчастье, что он не знает персидского языка: он бы нашел в нем langue universelle toute trouvée [совершенно готовый универсальный язык], ибо это, насколько мне известно, единственный язык, в котором нет конфликта между мне и меня, так как дательный и винительный падежи в нем всегда одинаковы.

Впрочем, довольно приятно читать старого забулдыгу Гафиза в оригинале, язык которого довольно звучен, и старый сэр Вильям Джонс охотно пользуется персидскими скабрезностями для примеров в своей грамматике, переводя их затем в своих Commentariis poeseos asiaticae [комментариях к азиатской поэзии] греческими стихами, ибо они и по латыни кажутся еще слишком неприличными. Эти «Комментарии» (Соч. Джонса, II том, de poesi erotica [об эротической поэзии]) тебя, наверное, очень позабавят. Зато персидская проза убийственна. Напр.: «Ranzât-us-safâ» благородного Мирхонда, излагающего персидский героический эпос очень образным, но совершенно бессодержательным языком.

Об Александре Великом он рассказывает следующее: имя Искандер значит на языке ионийцев Акшид рус (так же как имя Искандер происходит от Александра), т.е. «филусуф», что происходит от фила – любовь и суфа – мудрость, так что Искандер обозначает: друг мудрости. – Об одном короле retired [ушедшем в отставку] он пишет: он ударил в барабан отставки «палочкой ухода от дел», как это придется сделать и père [папаше] Виллиху, если он еще больше увлечется литературной борьбой. Того Виллиха постигнет участь короля Афразиаба Туранского, которого покинули его войска и про которого Мирхонд пишет: «он кусал себе ногти ужаса зубами отчаяния, пока из пальцев стыда не брызнула кровь убитого сознания».

                                                                         ФОТО из архива