ИСТОРИЯ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ… Посвящается 35-летию Государственной независимости Республики Таджикистан

ДУШАНБЕ, 05.05.2026 /НИАТ «Ховар»/. Когда нога человека касается священной земли горного Таджикистана, кажется, что его душа освобождается от оков времени.

Горы – эти столпы небес, вечно стоящие непоколебимо, эти свечи, горящие сквозь века, – не безмолвны.

Они говорят языком тишины, в их мудром молчании звучат древние предания.

Мысль уносится к тому, что на протяжении тысячелетий по этой святой земле проходили конные и пешие войска Александра Македонского, разрушительные орды Кутейбы ибн Муслима, жестокие и кровожадные воины Чингисхана, а также десятки иных полководцев и вооружённых захватчиков – алчных, безродных и жаждущих власти.

Они топтали эту землю, оставляя за собой лишь разорение, реки крови, сожжённые и разрушенные города, библиотеки, обращённые в пепел…

Мысль обращается к тому, что таджики, проходя сквозь века, сквозь вихри и кровавые трагедии судьбы, опираясь на богатство языка и культуры, на высокую духовную сущность, обрели вечность.

В объятиях гор, среди непоколебимых, устремлённых ввысь вершин, расправляет крылья птица воображения.

Она перешагивает границы сегодняшнего и завтрашнего дня, пролетает сквозь столетия и достигает тех пределов, где история написана огнём и кровью, слезами и надеждой.

Здесь дышит сама земля.

Здесь камни хранят память.

Здесь ветер не просто веет – он доносит до нас голоса предков.

И если у тебя есть сердце – ты услышишь звон мечей, крики героев и тихие молитвы матерей…

В такие мгновения, на такой высоте, Эмомали Рахмон – Лидер нации – погружается в глубокие раздумья. Он смотрит не только на дороги – он вглядывается в судьбу народа. Каждый его шаг – словно страница истории, каждый взгляд – как вечный вопрос: откуда мы пришли и куда идём?

Вершины пылают в лучах утреннего солнца – багряные, золотые, живые.

Будто они вобрали в себя чистую кровь героев.

Будто каждая её капля стала светом и теперь сияет над небесами.

В этом сиянии, в этом величии проступают образы прошлого.

Слышится топот войск.

Это – походы Александра Македонского.

Это – ураган Чингисхана.

Это – разрушительный огонь Кутейбы ибн Муслима.

Они приходили – с мечом, с яростью, с ненавистью.

Они сжигали – города, книги, мечты.

Но одного они уничтожить не смогли – дух.

Дух народа – как горы – несломим.

Дух народа – как солнце – не меркнет, он сияет.

И в этот миг, из самого света, возникает образ Заратуштры – человека, который сделал огонь символом чистоты и указал человечеству путь к свету.

Он произнёс всего три слова – но в этих трёх словах заключалась целая вселенная смысла:

Добрые помыслы.

Добрые слова.

Добрые поступки.

И эти слова, словно звёзды, сияют на небосклоне духовности народа – не век, не тысячелетие, а вечность.

И вот в этом свете раздаётся голос из глубины истории.

Это – голос Рудаки, пробуждающий сердца сладостью своего слова.

Это – тёплое дыхание Фирдавси, спасающее народ от забвения.

Это – светлая мысль Абу Али ибн Сино, превращающая тьму в свет.

У них не было мечей – но они покорили мир.

У них не было войск – но они завоевали вечность.

И вдруг, словно восход солнца, возникает образ Исмоили Сомони.

Он – не просто правитель, он – воплощённая мечта.

Он – не просто государство, он – дух.

Он оживил язык, сплотил народ, превратил единство в основу государственности.

Он показал, что истинная сила – в сердце, в справедливости, в любви.

И его голос всё ещё звучит сквозь века:

«Я с вами… навсегда!»

И в ответ — из глубины гор, из сердца рек, из недр земли поднимаются другие голоса: Спитамена, Темурмалика, Абу Муслима, Муканны…

Они вспыхивают, как пламя, звучат, как гром:

– В бой!

– За свободу!

– До последнего дыхания!

Даже в самые тёмные времена – во времена нашествия Чингисхана, когда мир превращался в пепел, одно оставалось живым – слово.

Слово, которое не сгорает в огне.

Слово, которое не разрубается мечом.

Слово, которое хранит народ.

Сегодня слово стало дорогой.

Стало мостом.

Стало связью.

Это – возрождение Великого Шёлкового пути.

Пути, который соединяет не только города, но и сердца.

Пути, который сближает не только страны, но и цивилизации.

И сегодня, по воле и решимости Эмомали Рахмона, этот путь вновь ожил.

Он словно касается пульса независимости, чтобы убедиться — она жива, она сильна, она вечна.

Он знает: Таджикистан способен.

Он верит: Таджикистан сможет.

И сегодня вершины сияют ещё ярче.

Они светятся не только солнечным светом –

но и светом надежды…

светом единства…

светом мира…

ТАДЖИКИСТАН

МИР

ЕДИНСТВО

И эти слова – не просто звук.

Это – биение сердца.

Мир – как солнце, что каждое утро восходит над горизонтом.

Единство – как горы, вечные и непоколебимые.

А Таджикистан – как сердце, что никогда не перестаёт биться.

Утро давно наступило, но свет ещё не полностью разлился по земле.

Вершины, в полусвете и тени, стояли словно безмолвные стражи.

Он был один.

Шаг за шагом поднимался по узкой тропе.

Рядом никого не было, но он чувствовал, он не одинок.

Словно кто-то смотрит ему вслед.

Словно сама история идёт рядом с ним.

Это был Эмомали Рахмон.

Но сегодня он был не как Лидер, а как человек, со всеми вопросами и тревогами, вставший на этот путь.

Он остановился.

Взглянул на вершины.

«Сумел ли я?» – прозвучал в его сердце вопрос.

«Верный ли путь я выбрал?»

Ветер усилился.

Словно приносил ответ.

Но ответ оставался неясным.

Он закрыл глаза.

И вдруг всё изменилось.

Звук копыт.

Пыль.

Крики.

Он увидел себя посреди равнины, где издалека приближалось войско.

– Я – Александр Македонский!

Голос был властным и гордым.

Герой посмотрел на него:

«Это тоже человек…, но с мечтой покорить мир…»

Антураж изменился.

Огонь. Крики.

– Я – Чингисхан!

Мечи сверкали. Лилась кровь.

Герой сжал сердце.

«Почему жизнь бывает такой жестокой?»

(Что-то внутри него надломилось.) Он вздрогнул.

– Потому что человек делает выбор…

Голос был спокойным.

Он обернулся.

Перед ним стоял мужчина – светлый, спокойный, исполненный внутреннего сияния.

– Я Заратуштра.

– Значит, есть другой путь? – спросил он.

– Есть. Но он труден.

– Что это за путь?

И в воздухе, словно огнём, были начертаны три слова:

Добрые помыслы.

Добрые слова.

Добрые поступки.

Герой замер.

Но в глубине души прозвучало сомнение:

«А возможен ли этот путь сегодня?»

Зазвучала музыка.

– Если человек не забудет этот завет… – произнёс голос.

Теперь говорил Рудаки.

– Слово способно изменить мир.

– Но достаточно ли слова? – с сомнением спросил он.

– Если оно достигнет сердца – да.

Из-за его спины вышел Фирдавси:

– Народ, который знает себя и не забывает свою историю, не исчезает.

И Абу Али ибн Сино добавил:

– А народ, который умеет мыслить, не сломить.

Герой склонил голову.

Но в сердце всё ещё жила тревога:

«А если народ станет разрозненным?»

Вдруг всё озарилось светом.

Из его глубины возник величественный образ.

– Я Исмоил Сомони.

Герой почувствовал, будто стоит перед самой историей.

– Я тоже был в таком состоянии, – сказал Исмоил.

– Раздробленность… отчаяние…

– И что вы сделали?

– Я создал единство.

– Как?

– Через веру. Прежде всего, в самого себя.

Эти слова ударили в сердце, словно молния.

Снова раздался звук битвы.

– В бой!

Спитамен. Темурмалик.

Они сражались – не ради победы, а ради чести и достоинства.

Герой закрыл глаза.

«Достаточно ли я силён, как они?»

Тишина…

Внутри него боролись два голоса:

– Ты должен продолжать путь.

– А если ошибёшься…

– А если не пойдёшь – что тогда?

Он глубоко вдохнул.

Открыл глаза.

Те же горы. То же утро.

Но всё стало другим.

Он больше не был один.

В его сердце жила надежда, а в ушах звучали голоса.

Он тихо сказал себе:

– Путь нелёгок… но он верный.

И сделал шаг вперёд.

На этот раз – с верой.

Внизу прокладывались дороги.

Возводились мосты.

Это было возрождение Великого шёлкового пути.

Но важнее дорог – была вера.

Эмомали Рахмон смотрел на вершины.

Теперь в его взгляде не было вопроса.

Был ответ.

Взошло солнце.

Вершины засияли, как зеркала.

И словно было в них начертано:

ТАДЖИКИСТАН

МИР

ЕДИНСТВО

А в его сердце – покой.

Покой после верного выбора.

Путь продолжался.

Путь, сотканный из молчаливых камней и говорящих воспоминаний.

Каждый шаг – будто ложился на страницы истории.

Каждое дыхание – словно приходило из глубины веков.

Он был не один на этом пути, хотя вокруг царила тишина.

Доносились голоса.

Голос народа. Голос истории.

Голос единства.

Он не раз встречался с этим состоянием.

Каждая поездка в отдалённые уголки Родины была для него не просто поездкой – это был тихий разговор с нацией.

Он спешил – чтобы заглянуть в глаза людям, чтобы прочесть в их молчании сокровенные тайны, чтобы услышать голос сердец – голос, который не всегда облекается в слова.

Впереди возвышались вершины – Бадахшан, Зерафшан, Гиссар, Рашт, Хатлон…

В лучах утреннего солнца они пылали, как языки пламени.

Он смотрел на них…

И вдруг почувствовал: этот свет – не обычный.

«Откуда этот свет?..» – спросил он про себя.

И ответ, словно из самих гор, пришёл:

– Из мысли…

– Из чистой крови…

– Из мечты…

Его глаза будто читали что-то на склонах вершин.

«Здесь – история…»

В сознании ожили картины.

Войска… битвы… огонь…

Клич Александра Македонского, ураган Кутейбы ибн Муслима, кровавый рёв Чингиза…

Они приходили.

Топтали.

Сжигали.

Города обращали в пепел.

Библиотеки превращали в дым.

Землю и время – в реки крови.

Он тяжело вздохнул.

«Что осталось?»

Вопрос был суров.

Но ответ не заставил ждать:

– Язык.

– Культура.

– Дух.

Он закрыл глаза.

«Значит, именно это нас сохранило…»

И в тот миг в его воображении возник образ старца.

С головы до ног – свет.

В руке – перо.

И он писал над вершинами…

Буквами света.

Заратустра.

Он писал – не на камне, а на времени:

Добрые поступки.

Доброе слово.

Добрые помыслы.

Эти слова, как гром, ударили в его сердце.

– Неужели мы всё ещё помним это?.. – прошептал он.

Заратустра словно взглянул на него:

– Если забудете – исчезнете.

– А если сохраним?

– Тогда станете вечными.

Молчание гор подтвердило этот ответ.

Ветер усилился.

И в нём будто зазвучал иной голос – из глубины веков.

Голос, рассказывающий…

В его сознании вспыхнула новая картина:

Храм огнепоклонников… книга… страх и изумление…

— Мы нашли в храме огнепоклонников великую книгу. Что нам с ней делать?

Александр, стоящий на вершине своей победной гордыни, чуть приподнимает голову.

Его взгляд холоден, но в нём тень сомнения:

– Что это за книга?

– На золотых дощечках, золотыми буквами, записанная на двенадцати тысячах бычьих кож…

Мгновение тишины. Словно само время задержало дыхание.

– Не та ли это «Авеста», слава о которой обошла весь мир?..

– Да, владыка… она самая.

Тень раздумья пробегает по лицу Александра —

но гордыня быстро гасит её.

– Священная книга ариев…

– говорит он холодно, с оттенком гнева.

– Разве страна, покорившаяся мне, достойна такого сокровища?

И затем, голосом, острым как клинок, отдаёт приказ:

— Сжечь «Авесту»! Храмы огнепоклонников сравнять с землёй!

И в тот день, впервые в истории человечества, книги сжигали, как врагов…

Огонь, призванный дарить тепло жизни, обернулся палачом разума.

Александр смотрел на пламя — молча, но в глубине его взгляда скрывалось беспокойство.

Вдруг откуда-то поднялся гул.

Зазвучала согдийская песня – спокойная, исполненная достоинства.

Песня не страха, а свободной воли.

– Что там происходит? — с тревогой спрашивает он.

– Тридцать непокорённых согдийцев ведут на казнь. Они идут с песней.

– С песней?!..

Эти слова пронзили сердце Александра, как стрела.

Он содрогнулся.

Возможно, впервые понял, что народ, который идёт навстречу смерти с песней – непобедим.

Он умолк.

И лишь спустя мгновение, словно пытаясь оправдаться, сказал:

– Я провёл через меч сто двадцать тысяч согдийцев… разве им не был дан урок?

Но сам вопрос опровергал ответ.

На следующий день битва продолжилась.

И Александр, верящий в силу меча, приказывает:

– Представьте воинам «Царя Эдипа», пусть обретут новые силы.

Но история отвечает насмешкой…

Сегодня, спустя тысячелетия, потомки тех согдийцев – таджики – могут спросить:

Знал ли ты, Александр, что однажды тот самый «Царь Эдип» без твоего приказа, на таджикском языке, с иным духом оживёт на наших сценах?

Разве это не победа искусства над мечом?

Ибо народ покоряется не клинком – а мыслью.

Герой открыл глаза.

Снова горы. Снова утро.

Но теперь он был другим.

Он знал, не всякая победа – триумф, не всякое поражение – крах.

Он взглянул на вершины.

Словно в них сияла кровь Спитамена.

Словно его голос всё ещё звучал:

– В бой! До последнего дыхания!

Герой тихо произнёс:

– Мы не забудем…

В его сердце не осталось сомнений.

Лишь одно чувство – ответственность.

И один путь – вперёд.

Он сделал шаг.

Вершины молчали…

Но теперь он понимал их язык.

Эмомали Рахмон, стоя над озарёнными светом горами, смотрел в горизонт.

Вершины сияли в лучах солнца, словно каждая капля этого света была каплей крови предков.

И в его воображении, из самого сердца гор, поднимается голос – голос человека, чьё имя сверкает в истории, как молния:

– Я – Спитамен!

Его голос гремит, как гром:

— На берегах Амударьи и Зарафшана мы не дадим врагу пощады! К восстанию! К битве!

И словно все горы и ущелья, все реки откликаются:

– Слава Спитамену! В бой, до последнего дыхания!

Пламя войны разгорается.

Льётся кровь.

Горы окрашиваются в багрянец…

Но предательство – всегда рождается изнутри.

Спитамен попадает в руки чужеземцев.

Его голову отделяют от тела…

Но имя его остаётся жить – как огонь, который не гаснет никогда.

Проходят годы.

Государства приходят и уходят.

Но земля – та же.

Дух – тот же.

И вновь поднимается беда.

На этот раз – из пустынь.

– Я – Кутейба! — разрывает пространство голос ужаса.

– Залейте всё кровью!

И снова клинки, снова огонь, снова плач детей…

Но и теперь – не тишина.

Из глубины истории поднимаются голоса – словно свечи во тьме:

– Я – Абу Муслим!

– Я – Синдбад!

– Я – Деваштич!

– Я – Муканнаъ!

Эти голоса – не просто имена.

Это – клич сопротивления.

Деваштич, истекая кровью, добирается к истоку Зарафшана.

Но кольцо осады сжимается…

Ему отсекают голову.

Но можно ли отсечь голос?

Его имя остаётся – как гром в небесах истории.

И Согд – этот светоч луча –

хотя и был объят огнём,

но его земля доныне хранит тепло.

Эмомали Рахмон слышит эти голоса – не ушами, а сердцем.

Потому что история – не только прошлое.

Она продолжается в нашей крови, в нашем дыхании, в нашей душе.

После долгих веков унижения и страданий, после вихрей резни и разрушений, что почти два столетия, как чёрная туча, нависали над нашей землёй, вдруг на тёмном горизонте зажёгся свет.

Это был не просто свет – это была надежда.

Надежда, рожденная из самой глубины истории.

Над Мавераннахром и Хурасаном засияло имя,

Имя, что, подобно солнцу, проливало свет в сердца:

– Я – Исмоил Сомони!

Этот голос шёл из глубины веков,

но звучал так живо и мощно,

будто отзывался в сегодняшнем дне:

– Я жил под сводом небес, сражался, созидал государство,

слава которого простиралась над морями и землями.

За справедливость, за единство, за счастье народа я поднимал меч и жертвовал жизнью.

Тысячу лет мой дух не знает покоя, он всё ещё в борьбе…

Его голос исполнен гордости и вместе с тем боли:

– Меня забывали… унижали… но я восставал вновь!

И снова восходил на престол чести!

Слава тому народу, что возродил меня!

Слава тому государству, что вернуло меня к жизни!

И словно над вершинами истории, во всей своей величавости, он говорит:

– Я возвёл на трон язык и культуру, что распространились от берегов Средиземного моря до высот Гиндукуша, от Кавказа до Персидского залива.

Я с вами – навсегда!

Сегодня потомки Исмоила Сомони с гордостью и любовью устремив взоры на его благородный лик, словами поэта Лоика Шерали восклицают:

Звон праздника таджиков звучит,

Гул Саманидов вновь гремит.

Над Душанбе – столицей страны –

Престол судьбы возносится вновь.

О, Душанбе, у твоих берегов

Вечно на троне – владыка Сомон.

Сквозь века слёз и крови

Герой и витязь приходит опять.

С дыханьем ветра Мулиёна

В радостный Гиссар возвращается вновь.

И в этот миг картина в сознании Эмомали Рахмона меняется.

Словно со времени спадает завеса.

Перед ним возникают два великих лика – два светоча знания: устод Айни и академик Бободжон Гафуров.

Они беседуют спокойно, но в их словах – глубина эпох:

– Бободжон, – говорит устод Айни, задумчиво, – каждый раз, когда я беру в руки перо, передо мной встаёт образ Исмоили Сомони.

Я пленён его мужеством…

Гафуров с тёплой улыбкой отвечает:

– Устод, сегодня вы держите его знамя.

Ваши мысли – продолжение его пути…

Слова звучат тихо, но в них пульсирует сама история.

– Если бы не Саманиды… – продолжает Айни, – если бы не явился Исмоил…кто знает, на каком языке мы говорили бы сегодня?

Этот вопрос падает, как камень в воду – и круги размышлений расходятся всё шире…

– Я хочу доказать историческую истину, – говорит Гафуров. –

Чтобы мир узнал, кто такие таджики…

– Истина не гибнет, – отвечает устод. – Рано или поздно она всплывёт на поверхность.

Сцена вновь меняется…

В воображении Эмомали Рахмона возникает юноша – в одежде дервиша, но с огненным взглядом.

Он стоит на коленях у мавзолея Исмоили Сомони.

– О, великий предок, даруй мне силу! – говорит он с болью.

– Кто ты? – словно из глубины веков звучит ответ.

– Я – Мунтасир… твой последний потомок… я сражаюсь, чтобы сохранить твоё имя…

Мгновение тишины…

И затем голос Исмоила – полный изумления и боли:

– Моё государство… пало?..

– Предали… – отвечает юноша. –

Изнутри…

Эти слова – как нож в сердце.

– О горе!.. – восклицание Исмоила потрясает небеса.

– Разве для этого я создавал то государство?!

И вдруг, с мощью и пламенем духа:

– Откройте гробницу! Я восстану! Принесите мой меч!

Это уже не слова – это восстание духа.

– Надежда моя – в тебе, Мунтасир!

Свет моего государства не угаснет!

Он вечен!

Эти слова звучат, как завет.

Эмомали Рахмон погружается в глубокое размышление.

Он стремится понять: что это была за сила, что сделала двадцатичетырёхлетнего юношу основателем государства?

Что за тайна сохранила имя Исмоила живым спустя тысячу лет?

И ответ постепенно озаряет сердце:

Это был дух самосознания.

Это была вера в народ.

Это была сила милосердия и справедливости.

Исмоил был не просто правителем – он был творцом истории.

И сегодня, в независимом Таджикистане, этот дух вновь ожил.

Эмомали Рахмон – продолжатель той мысли, той мечты, того пути.

Ибо история – не только далёкое прошлое,

Это свет, освещающий дорогу сегодняшнего дня…

Снова годы, лица и события, как облака в небе памяти, сменяют друг друга.

И на полотне глубоких размышлений Эмомали Рахмона проступает ясный образ: юноша в одежде дервиша, с сердцем, полным надежды, с глазами, переполненными мечтой, склонившийся у мавзолея Исмоили Сомони.

Вокруг – тишина.

Но эта тишина словно наполнена голосами веков.

– О, великий предок, – говорит он голосом, идущим из самой глубины души, даруй мне новую силу, чтобы одолеть врагов…

И из глубины векового молчания будто поднимается ответ:

– Кто ты, что осмелился призвать меня?

– Я – Мунтасир… последняя неугасшая искра твоего рода…

Это уже не просто диалог – это встреча эпох: величественного прошлого и испытанного настоящего.

Голос Мунтасира дрожит, но в нём звучит несокрушимая воля.

Он говорит о падении государства, о предательствах, о чужаках, занявших трон Саманидов.

И вдруг пространство меняется.

Голос Исмоили Сомони, как гром, разрывает тишину:

– Неужели государство, воздвигнутое кровью сердца, может так легко пасть?!

Этот крик словно ломает границы времени и пространства.

Это уже не разговор – это восстание самой истории против забвения.

Но картина вновь меняется.

Издалека доносится голос, подобный степной буре:

– Я – Чингиз!

Этот клич несёт с собой огонь, кровь и ужас.

Города тают, как свечи, книги уходят в пламя, а культура – величайшее сокровище человечества – растаптывается под копытами.

И среди этого разрушения происходит странный миг:

— Что у тебя в мешке? — спрашивает Чингиз.

— Гордость народа… «Диван» Рудаки.

Мгновение тишины.

И затем – приказ, словно удар кинжала по сердцу истории:

— Сжечь!

Пламя взметнулось.

Но можно ли сжечь слово?

Можно ли уничтожить мысль?

И в этом огне и пепле вдруг поднимаются пять фигур против сотен мечей.

Это уже не просто люди – это символ несокрушимого духа народа.

И впереди них – Темурмалик, твёрдый, как сама гора.

– Лучше смерть, чем рабство! – звучит его голос.

Этот клич проходит от сердца к сердцу, как огонь.

Здесь борьба – не за землю, а за честь, за бытие, за судьбу народа.

Звон мечей стихает.

Пыль оседает.

Но история не умолкает.

Остаётся язык.

Остаётся культура.

Они, как скрытая река, которая даже под слоем пепла находит свой путь.

И сегодня, когда дороги независимого Таджикистана соединяют прошлое и настоящее, всё это словно складывается в одну великую повесть – повесть о народе, который тысячу раз падал и вновь поднимался.

О народе, который не знает поражения.

Каждый раз, когда Эмомали Рахмон проходит по дорогам страны, старым и новым, перед его глазами встаёт сама история, бесконечные караваны, чьи звенящие колокольчики пробуждают дыхание эпох.

От Бадахшана и Хатлона до Худжанда, Истаравшана и Пенджикента, которые когда-то находились на перекрёстке Великого шёлкового пути, разносится этот звон – словно свет вступает в битву с тьмой.

Ветер повторяет сказания караванов, а горы слушают их, как древние свидетели.

И спустя тысячелетия этот путь словно пробуждается вновь.

По инициативе Эмомали Рахмона дороги снова соединяются – как артерии живого организма, связывая страну с миром и мир – со страной.

Это не просто дороги.

Это – продолжение дыхания истории.

Когда-то дорога через перевал Анзоб звучала в самых высоких политических обсуждениях.

В феврале 1947 года в Кремле Бободжон Гафуров говорил с Иосифом Сталиным о будущем Таджикистана:

— Мы хотим провести железную дорогу от Зарафшана до Душанбе…

Это имеет стратегическое значение…

Сталин, молча, смотрел на карту.

Его молчание было тяжёлым, как камень.

— Сейчас нет возможности, сначала восстановим страну после войны.

Слова остались в воздухе.

Но со временем дорога была построена – самой историей.

И сегодня всё иначе.

Те обещания, те паузы, те отсрочки обрели новое воплощение.

Теперь путь рождается из воли независимого государства.

Эмомали Рахмон словно ведёт диалог с самой землёй.

Он вслушивается в горы, ущелья, камни – будто и у них есть память.

Сегодня дороги – это не просто пути.

Это символ независимости.

Он уверен: Таджикистан идёт в ногу с миром, не следом, а рядом, уверенно и спокойно.

Высокие горы, веками молчаливые, словно изменились.

В лучах солнца вершины будто обрели голос.

И на их склонах словно начертаны слова:

ТАДЖИКИСТАН.

МИР.

ЕДИНСТВО.

Это не надпись – это дыхание света.

И в этом дыхании имя страны звучит, как вечная мелодия.

Он смотрит на вершины – и видит не только горы, но путь народа — путь, начинающийся в глубине истории и устремлённый в светлое будущее.

Есть мгновения, когда история замирает.

Когда слова умолкают – и говорит судьба.

Такие мгновения редки.

Но именно они испытывают народ.

Таджикистан пережил такое мгновение.

Мгновение распада…

Мгновение огня…

Мгновение разобщения…

Гражданская война.

Это была не просто война.

Это было испытание существования народа.

Горели дома.

Разбивались сердца.

Гасла надежда.

И звучал один вопрос: сможет ли выстоять Таджикистан?

И в этой тьме прозвучал шаг.

Поднялся человек.

Не со страхом – а с ответственностью.

Не ради себя – ради народа.

Эмомали Рахмон.

Он не выбрал лёгкий путь.

Потому что лёгкие пути не спасают народы.

Он выбрал трудный путь.

Настоящий путь:

Мир. Единство. Спасение.

Молчать было легко.

Но молчание означало капитуляцию.

Отступить было просто.

Но отступление означало потерю государства.

Бояться – естественно.

Но страх означает конец истории.

И он отверг страх.

Лидерство – не должность.

Лидерство – это испытание.

Испытание разума и совести.

Испытание мужества.

Испытание человечности.

И история доказала, что в решающие моменты не каждый остаётся лидером.

Он был с народом.

Не над народом.

Не вдали от него.

Рядом.

С его болью.

С его надеждой.

С его судьбой.

И сегодня…

Глядя на Таджикистан, мы видим покой.

Мы видим стабильность.

Мы видим жизнь.

Но важно помнить: это не случайность.

Это – выбор.

Это – мужество.

Это – лидерство.

И на этом пути осталось имя: Эмомали Рахмон.

Не только как политика – но как символ.

Символ того, что народ может возродиться.

Символ того, что мир возможен.

Символ того, что единство создаётся.

Сегодня мы видим эту истину.

Не в книгах.

Не в словах.

А в реальности, в спокойствии страны, в её устойчивости, в надежде народа.

И эта истина приводит к ясному выводу, что Таджикистан имеет не только прошлое – у него есть будущее.

Будущее, основанное на стабильности, на единстве, на мудрости.

И остаётся одна истина: народы сохраняются не силой – а единством.

И народ, обладающий единством, никогда не исчезает.

Вершины наших гор сияют в лучах солнца.

Словно они озарены искрами сердца лидера и народа, светом созидания.

Животворящие лучи солнца словно золотыми буквами пишут над вершинами: «Таджикистан. Мир. Единство».

И их свет разливается вокруг, а торжественная мелодия звучит во все стороны:

Мир, как солнце, каждое утро

Встаёт над моей страной.

Эмомали Рахмон, с сердцем, исполненным радости и гордости, смотрит на сияющие вершины и думает о том, что Таджикистан, вместе с восходящим солнцем, идёт по великому пути – пути, ведущему в тысячелетия будущего.

Саидмурод ФАТТОХЗОДА,
доктор философских наук